Скоро гранаты были готовы, осталось дождаться Сергея с разрешением от начальства на проведение операции. Дождались, однако, не Сергея, а приказа, переданного по цепи: «Третья рота, второй взвод: комвзвода Парюгин — в штаб батальона!»

Костя расценил это однозначно:

— Вот так, сержант, план-то мой, видать, в жилу. Сейчас детали с тобой обсудят, и — айда!

Парюгин углядел в этом вызове другое:

— Ждут, представлю подробный план местности? А я ведь все мельком, в общих чертах схватил. Когда тут на виду у снайпера подробности разглядывать.

— Так и доложишь. Чего ты? Не лезть же снова на бруствер, судьбу по два раза не испытывают.

Пока судили-рядили, из хода сообщения выметнулся Сергей, с разбега зачастил:

— Значит, так, докладываю по порядку: пункт «а»…

— Меня комбат вызывает, — перебил Парюгин.

— Знаю, товарищ командир…

— План местности нужен? Или еще зачем?

— Не знаю, товарищ командир…

— По крайней мере, честно. А спросить, конечно, было нельзя? Или ума не хватило?

— Может, у кого и не хватило: там никто даже и не заикнулся, что вы нужны.

— Совсем интересно! Все же вызывают меня или нет?

— Вызывают, товарищ командир…

Выяснилось:

а) Когда Сергей покидал штабной блиндаж, про Парюгина — про то, чтобы вызвать его, — действительно не было сказано ни слова, сообщение о вызове, переданное «по окопному радио», настигло (и обогнало) Сергея уже на пути в свое расположение.

б) Комбата Утемова скрутила ночью боль в боку, утром, когда стало совсем невмоготу, он дал согласие отправиться в медсанбат; за него остался командир первой роты лейтенант Красников.

в) Приказ насчет снайпера прежний: не трогать! Ни под каким видом! Ни боже мой! Ни, ни, ни!

Парюгин спросил:

— Кому докладывал наши соображения, Радченко?