— Разрывными бьет, — определил санинструктор; подошел, потрогал пальцем зазубрины, поежился: — Под такую подставься, полкотелка снесет.

Костя, тоже поежившись, проговорил с угрюмой усмешкой:

— Напишу богу заявление: если суждено погибнуть, сделай, мол, так, чтобы сразила обыкновенная пуля.

— Пиши, передам, — не замедлил предложить свои услуги Сергей, — у меня с ним прямая связь.

Парюгин вновь поднял палец: к делу!

— Повторим, — кивнул Сергею.

Сергей выставил мишень над бруствером, покрутил, как и перед этим, из стороны в сторону. Пуля не заставила себя долго ждать. И снова от ее удара трофей оказался на земле.

— Повторим.

Опять Сергей проделал все в установившейся последовательности. Подождали. Снайпер молчал. Подождали еще — нет, никакой реакции.

— Смотри ты, как скоро мы отладили взаимопонимание, — усмехнулся Парюгин. — Если так, рискнем теперь лоб подставить.

Придвинул к стенке окопа ящик из-под гранат, достал из футляра бинокль — подарок отца к вступительным экзаменам в институт, поправил пилотку и, зачем-то крякнув, поставил на ящик ногу.

Костя крутнул головой, произнес тоскливо:

— А мне чегой-то боязно.

— Мне самому боязно, — вздохнул Парюгин, — Только не полезешь к танку вслепую, нужна рекогносцировка. Хотя бы самая общая.

Все же Костя остановил его:

— Нет, это не дело!

Повернулся к санинструктору, ухватил за ремень портупеи, точно боялся, как бы тот не сбежал:

— За порошки спасибо, комсостав, теперь выручай каской. Во время последней бомбежки видел ее на твоем, извиняюсь, шарабане. Где она? Не в сумке, случаем?

Санинструктор молчал, смешавшись.

— Ну, ну, не жмитесь, товарищ военмедик, — поддержал Сергей. — Командир жизнью рискует.

— Да разве я — что? — Круглов суетливо полез на дно сумки, под бинты и вату — Вот! Пожалуйста! Какой разговор!