– Привет, Альбрехт! Прими наши соболезнования, – сказал первый из подошедших. – Я – Пабло Пикассо. Это Огюст Роден и Жоан Миро. Мы – друзья твоего брата. Он рассказывал тебе про нас?

– Он писал мне про тебя, Пабло, и про Родена, – ответил я, пожимая им руки. – А про тебя, Жоан, я, к сожалению, ничего не слышал.

Мы пошли к столу.

– Миро был партнером Сальвадора по его основному бизнесу, – произнес Роден. – Твой брат не афишировал это занятие. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Я отрицательно покачал головой.

– Наркотики, – произнес Миро. – Мы с Дали занимались наркотиками.

Словно в подтверждение его слов на столе оказалась тарелка с таблетками, накрытая стеклянным колпаком.

– Мы тебя ждали, – сказал Пикассо.

Все съели по таблетке и запили чаем из самовара, который пощадило время.

– С приездом, – сказал мне Миро в образовавшейся паузе.

Солнце исчезало, поблескивая алым на лезвии монумента, торчащего над Днепром.

– Ну что, поехали? – предложил Пабло.

– Куда? – спросил я.

– Вообще собирались в клуб.

– С этими? – я кивнул на девчонок.

– Нет, без них. А до клуба мы хотели поохотиться. Писал тебе Сальвадор про охоту на дураков?

16. Охота на дураков

Мы сели в длинный кабриолет и поехали. Я оказался на заднем сидении рядом с Пикассо, которого уже начинало колотить.

– Охота на дураков – уникальное времяпрепровождение. Ее придумал Сальвадор, – сообщил Пикассо. – Ты сам увидишь. Это все длится недолго, каких-нибудь пять-семь минут, но удовольствие получаешь ни с чем не сравнимое! Это как секс. Как секс! Ты занимался когда-нибудь сексом?

– Пару раз.

– Значит, и охота на дураков тебе понравится! – Пикассо отвалился назад, перекинув ноги наружу через бортик машины.

Городской пейзаж несся мимо, начинала подпирать таблетка.