Мы заехали на парковку возле Бессарабского рынка.

– Кто пойдет со мной на базар? – спросил Пикассо, потрясая канистрами, извлеченными из багажника. – Идем, Дали?

Я взял одну из канистр.

– Рынок, наверно, уже закрыт, – сказал я спине Пикассо, когда мы перешли дорогу.

– Рынок закрыт, а мясник ждет, – ответил Пабло. – Мы по пятницам почти всегда приезжаем. Вот он сидит и ждет!

Отогнав от себя толпу цветочниц, Пикассо ударил ногой в одни из ворот рынка.

– Кто? – спросили из-за ворот.

– Сейчас узнаешь, кто! – проорал Пикассо и постучал еще энергичнее.

В воротах открылась калитка, за ней оказался огромный мужик в белом переднике с кровавыми пятнами, который засуетился: «Паблуша, дорогой, а я тебя жду!» и потащил нас за собой, как желанных гостей тащат в гостиную хорошие хозяйки. Мы оказались в холодной комнатушке, завешанной свиными и коровьими головами, где мясник наполнил обе канистры свежей, видно сегодняшней, кровью.

– Кровь бычья? – как на допросе спросил Пикассо. – Подсунешь свиную – убью.

– Что ты, Паблик, да как можно! – еще больше засуетился мясник, отчего долго не мог закрутить крышку канистры, – Самая натуральная бычья кровь, Паблуша, самая натуральная!

Наконец, канистры были закрыты, Пикассо расплатился, и мы вышли на улицу.

Пока нас не было, Роден и Миро извлекли из багажника картонный ящик с водяными пистолетами. Их быстро заполнили кровью и раздали, каждому по два. Пикассо продемонстрировал мне большой пластиковый автомат, с дула которого свисала длинная багровая капля.

– Пистолеты – это не для меня, – сказал он. – В них крови помещается как в пипетке.

Когда все спрятали «оружие», мы снова запрыгнули в машину, и на этот раз рядом со мной оказался Роден.

– А куда мы теперь едем? – спросил я его.

– В один рестор, – ответил он. – Да мы уже приехали. Держи маску.

Мне досталась маска Минни Маус.