Приближаясь к месту нашей встречи, я представил себе, как ты выбегаешь именно из-за этого угла. Как придерживаешь рукой свое пляшущее ожерелье. И я стал ждать тебя оттуда, хотя что-то не пускало меня навстречу. Ощущение было такое, будто я уже встречал тебя однажды именно в такой день, именно здесь. Вот я и торчал на солнцепеке, вот и ждал, как мальчишка, а когда увидел, не удивился и не обрадовался, а просто вздохнул вдруг с огромным облегчением, точно свершилось нечто великое! Представляешь? Давай все-таки отойдем в тень… Знаешь, чего бы я ни проповедовал, а хорошо, что ты пришла!

– Глупый! Зачем ты подстриг усы? Они теперь колются!

– Так и знал, что ты это скажешь! Ну так вот, я вздохнул с облегчением. Так бы я умиротворенно вздохнул, когда б мы встретились после какой-то огромной разлуки. И наваждение прошло. Это, наверное, жара… Я такой в Риге не припомню. Не воздух, а какой-то дурман. И еще твои духи в придачу! Странный запах… Французские? Слушай, мне от жары уже мерещится, или это так пахнет твое ожерелье?

– Ожерелье. Ты что, не знал, что янтарь долго сохраняет запах? Я это, кажется, всю жизнь знала. Раньше его аптекари специально выдерживали в чанах с разными настоями, давно, века два назад… Вот, правда, не знаю, какой ему тогда придавали запах. Не сладкий же! Вообще, если у тех аптекарей был хороший вкус, они делали аромат таким прохладительным, горьковатым, чтобы в нем были море, вечер… лимонная корочка… Понимаешь? Чтобы им вдруг потянуло пронзительно… ну, как внезапное воспоминание…

– В тебя переселилась душа средневекового аптекаря?

– А ты не смейся, Андри…

– Как? Как ты сказала? Что за ерунда, этого не может быть! Я вспомнил, что уже когда-то ты звала меня так – Андри! – я даже узнал интонацию… Погоди, погоди, дай вспомнить! И сама вспоминай. Твои парчовые башмачки. Крутые ступеньки винтовой лестницы. Какие-то цветы масляными красками на темных деревянных панелях. За лестницей направо тяжелая дверь, кованые узоры возле петель. Истертый каменный порог. Узенький дворик…