— Как ты докажешь им свою силу? — спросила Варя. — Поиграешь мускулами, которых у тебя нет?

— Их надо удивить, — сказал князь Пенжинский. — Так, как это делают фокусники в цирке. Со времени войны с белогвардейцами сменилось не одно поколение. Возможно, и существует еще пара старожилов, помнящих те времена… Нашей силой должны стать не пулеметы, а те явления, которые им не известны. Мы боги, сошедшие на землю. Это нас невозможно удивить, а они, как дети.

— Нет. Меня можно удивить, — усмехнулся Кистень. — Приезжаю я в Москву с новым паспортом. Маловероятно, но возможно. И что я вижу? Нет, не так. Чего я не вижу? Я не вижу портретов вождя и его холуев. Я не вижу мусора на улицах. А вижу я улыбающихся людей, красивых женщин, обилие товаров, смеющихся детей и чистые улицы.

— И еще что тебе пенсию заплатили, — добавил Трюкач. — Кого будешь грабить? Смеющихся детей? Великий шнифер остался без работы. А кто тебе будет пенсию платить, Петя? Умрешь с голода.

— Работать пойду. Могу шоферить, в моторах разбираюсь и люблю в железках копаться. Я же талант. Почему любой замок открывал? Потому что его душу понимал. Механизмы тоже душу имеют. Нет, без работы я не останусь.

— Ну ладно, — пробурчала Лиза, — хватит бестолку свечи жечь, пора спать. Утро вечера мудренее.

Задули свечи, улеглись на бушлатах. Тишина длилась недолго. Вскоре послышались странные звуки, будто какой-то зверь скреб когтями по обшивке фюзеляжа.

Лиза зажгла фонарь.

— Погаси, — прохрипел Дейкин, доставая маузер из деревянной кобуры. — Тихо все.

Шум с наружной стороны не утихал, только теперь он сдвинулся ближе к кабине пилотов.

— Там выбиты все окна, — шепнула Лиза.

— Шабанов, готовь пулемет, — приказал Дейкин.

— А вы считали езидов стеснительными, — хмыкнул Огонек. — Как говорит Кистень: «Привет вам с кисточкой».

Защелкали затворы карабинов.

Все замерли в ожидании.