Если он приведет сюда экспедицию, то это случится не скоро, успеем заменить речной песок золотом, раз уж мы так решили. Пусть радуются. А мы к тому времени вернемся к людям с новыми паспортами и начнем новую жизнь. Каждый из нас заслуживает лучшей доли. Перед нами стоит только одна задача — договориться с езидами. Отряд белогвардейцев с ними не справился. Экипаж самолета тоже. Мы — другое дело. Нас десять человек, каждый взвода стоит, а то и роты. Что скажете? Улдис пожал плечами.

— Пилот Алешин сделал правильные выводы. Езиды никому не хотят зла. Надо идти на переговоры. Мы не собираемся уносить их золото, мы хотим перенести лишь часть, крохи от того, что им принадлежит, из одного места в другое на той же территории.

— Договариваться с дикарями? — возмутилась Лиза. — Им ничего здесь не принадлежит. Они пришлые. Эта земля Советского Союза, и все недра принадлежат России, а не кучке каких-то полоумных выродков.

— Кто же спорит, Лизок, — развел руками Глеб Шабанов. — Пусть СССР и отбивает у этих, как ты говоришь, полоумных выродков свое богатство. Я зек. И стал им за то, что проливал свою кровь за Советский Союз и товарища Сталина. Концлагерь врага и пять лет каторги у своих — это все, что я получил. А теперь я должен вновь воевать? И с кем? С людьми, которые стреляют из луков? Ради тебя я готов погорбатиться и добыть еще три тонны золота. Но давайте обойдемся без стрельбы.

Дейкин закурил самокрутку.

— Спорить бесполезно. Я предлагаю не торопиться. Нас езиды еще не обнаружили, мы о них узнали раньше, чем они о нас. Это плюс. Но они уже напоролись на пилотов и получили отпор. Увидев новых людей возле железной птицы, они и нас примут за врагов. Ничего хорошего от сатанистской машины езиды не ждут. Могу согласиться с Князем, что переговоры для нас — лучший вариант. Но переговоры не ведутся с загнанным в тупик противником, его добивают. Они должны видеть равных себе, а не хиляков. Тогда успех можно гарантировать.