- И где же это так о Кьеркегоре говорят? - без улыбки спросил художник.
- Да хоть у нас в роте. Нас же, военных, валенками считают, ну, сапогами, все равно, и забывают, что мы имеем досуг. Незапланированный досуг. В армии же свободное время случается самым неожиданным образом. Вышли в поле, это так у нас называется, здесь-то сопки в основном. Вышли. Развернулись. Замаскировались...
- Караул, - напомнил капитан.
- Правильно товарищ капитан напомнил, обязательно караул. Динамики нет. Приказа на движение. Карты только полевые, азартные игры запрещены. Что делать? Ну, политбеседа. А потом? Вот и говорим, о чем только не говорим.
- И о Кьеркегоре?
- Да кто о чем может. Вы библиотеку нашу видели, полковую? Нет, конечно, как бы жалуясь и с надеждой на понимание, проговорил командир взвода. Хочется же хоть понемногу, но знать побольше. Солдаты такие вопросы иногда задают. Народ-то у нас, слава богу, грамотный. А ты офицер, военная интеллигенция, надо марку держать. Раз не ответил, два не ответил, он к другому пойдет. А вдруг ему неправильно ответят? Вот зачем у нас в библиотеке четыре экземпляра "Философии общего дела" Федорова Николая Федоровича. Кому у нас в полку нужна его загробная заумь? А вы говорите - Кьеркегор. Конечно, заряжающий Ширинов у меня и понятия не имеет, что у этого датчанина есть труд под названием "Наслаждение и долг". Листали небось?
Лена обернулась к Юрию, ожидая признания.
- Не имел счастья, - сказал художник.
- Ой, по глазам вижу, что листали, листали, - настаивал на своем старший лейтенант.
- Вам же говорят, что не читали и не листали, - заступилась за друга Елена, предполагая, что под сомнительным названием и содержание не лучше.