- Ну, раз так, конечно, верю. Но эта же мысль у него и в "Дневниках" есть. Уж "Дневники"-то знаете. У нас в роте тоже так: один одно читал, другой другое. Народ разный. Кто чем увлекается. Поэзией, например. Вот Федоров, у нас свой Федоров есть, тоже капитан, командир разведроты, так он Баркова всего наизусть знает.

Юрий отпрянул и выжидающе посмотрел на офицера.

- Баркова? - переспросила Лена. - Он в "Юности" печатается?

- В "Юности" его не могли печатать, он старый, - убежденно сказал капитан Вальтер, поклонник журналов "Крокодил" и "Огонек".

- Товарищ капитан совершенно прав. В "Юности", Елена, - это Бортков, не Барков, а Бортков, Николай, из Краснодара. "В Черном море в общей ванне все купаются подряд..." Это как раз Бортков. А Барковых было два. Один, Иван, сподвижник... Можно так сказать, товарищ капитан?..

- Можно, - чуть подумав, сказал капитан.

- Мнения расходятся, считать его сподвижником Ломоносова или не считать. Юрий наверняка про Баркова получше всех нас знает...

- Н-но... - опасаясь, что хватившим водки танкистам придет на ум припомнить что-нибудь из Баркова, хотел предотвратить опасность Юрий.

- Их же часто путают, Ивана и Дмитрия, друга не Ломоносова, а Пушкина, можно так сказать, товарищ капитан?

- А ведь, пожалуй, нет, - сказал Вальтер, не подозревавший о существовании еще одного Баркова, поскольку капитан Федоров о нем никогда не упоминал.

- Вы правы, конечно, но я почему так подумал - "друг", - стал оправдываться старший лейтенант, - у молодого Пушкина есть стихи "Желал бы быть твоим, Семенова, покровом...". Он там как раз Дмитрия поминает. Но для дружбы, ясное дело, маловато. А я вас, Юрий, как раз хочу спросить про феномен Баркова, только не знаю, как правильно говорить: "феномбен" или "фенбомен"?

- Я говорю "феномбен", - сказал Юрий.

- Вот вы правильно говорите, но в словарях пишут "фенбомен".

Лена посмотрела на своего портретиста, ожидая возражения, но танкист заговорил так быстро, что художник успел лишь улыбнуться.