В Отечественную в свои двадцать пять стала командиром мужского экипажа "Си-47" ("дуглас") в 10-й дивизии АОН (авиации особого назначения). Выбрасывала разведчиков, а то просто ящики с деньгами или рации над территорией Германии по заданию ГРУ, вывозила из Ленинграда ребятишек и минометы, летала к партизанам, возила артистов Большого театра, а сама была похожа на всенародную любимицу актрису Любовь Орлову, улыбалась даже на фотографии в удостоверении пилота и на фронтовом плакате размером в ее рост: "Летайте, как Ольга Лисикова! 346 боевых вылетов!" К написанному на плакате сама Ольга Михайловна добавляла: "Ни одного ранения, ни у меня, ни в экипаже. Ни одной битой машины". Дыры в крыльях и фюзеляже она не считала, это война, а вот "битая" машина - это ошибка летчика. Я слушал эту голубоглазую, всегда прибранную, по-спортивному ладную ленинградскую даму и пытался ее представить "шурующей" левой педалью. "А потом сразу даю левую ногу, закладываю крен, ну только чтобы не свалиться, даже на приборы не смотрю, чтобы самой страшно не было..." - и заливисто хохочет. "Вот что я не любила, Михаил Николаевич, так это "эрликоны", видела, что они с самолетом делают... "Мессершмитты"? Ну конечно, ничего хорошего. У него два пулемета, одна пушка и маневр, а у меня один стрелок с УБТ. Но я ж "высотница", они туда не залезали. На обратном пути линию фронта перехожу на предельной высоте, ведь наши мазилы обязательно обстреляют. Настраиваюсь на "приводную", отдаю управление второму пилоту и иду проверить бигуди. Сверху береточка, наушниками прихватишь, очень хорошо держится... Прилетала всегда "по форме"".

Центральная сценарная студия заключила со мной договор. Первый вариант сценария, написанный на Мишасе, был принят с уверениями в хороших перспективах. Были даны поправки и... неофициальное предложение поправить диалог за часть гонорара. Предложение я от самоуверенности не принял, а с диалогом-то не справился.