Телефон зазвенел снова.
- Простите, - раздалось в трубке, - это киностудия "Ленфильм"? Сценарный отдел?
- Да, да, да! - с вызовом, узнав прежний голос, почти выкрикнула Ксения Николаевна. - А ты - Назым Хикмет?!
- Да, я Назым Хикмет, - подтвердил изумленный собеседник.
- Ха! Ха! Ха! - для понятливости раздельно произнесла Ксения Николаевна, начиная злиться на надоедливого шутника. Ей стенограмму худсовета надо расшифровывать, а тут...
Семнадцать лет, проведенных в турецкой тюрьме, и десять лет непрерывной борьбы за мир в первых рядах Всемирного Совета Мира воспитывают упорство и твердость в достижении цели.
Телефон зазвонил в третий раз.
- Извините, - раздалось в трубке, - почему вы бросаете трубку?
- Если ты и дальше будешь себя называть Назымом Хикметом, я снова бр'ошу тр'убку! - Питерские дамы, прошедшие блокаду и эвакуацию, умели за себя постоять и перед маршалами, и перед шпаной.
- Я действительно Назым Хикмет, - сказал человек в трубке.
- Хватит вгать! Если ты действительно Хикмет, ты должен знать по-фр'анцузски!
- Я знаю по-французски, - сказал совершенно растерявшийся человек. В Советском Союзе с ним еще никто так не разговаривал. Вот уже десять лет он пользовался нашим искренним гостеприимством и неподдельной любовью, сочувствием. Книги его стихов в многочисленных прекрасных переводах издавались огромными тиражами, его пьесы "Легенда о любви", "Чудак", "А был ли Иван Иваныч?", а в особенности "Дамоклов меч" были украшением репертуара русских театров как в столице, так и в провинции. (В "Дамокловом мече" Театра сатиры блеснул и навсегда запомнился неподражаемый Папанов!) И вот на тебе, может быть, впервые после турецкой тюрьмы с поэтом разговаривали на "ты" и так непримиримо.
- Хогошо, - отступила на полшага Ксения Николаевна, не лыком шитая и решившая вывести на чистую воду настырного обманщика.