- Un, deux, trois, quatre... - В трубке звучал неуверенный голос человека, не представлявшего себе, до какой цифры надо считать, чтобы убедить непреклонную даму.
- Cing! Six! Sept!.. - перебила Ксения Николаевна. - Знаешь, что я тебе скажу, дор'огой Хикмет, у нас до четыгех любой дур'ак по-фр'анцузски считать умеет. А ты по-английски знаешь?
- Знаю, - сказал знаменитый писатель.
- Гуд бай! Понял? - И трубка полетела на аппарат.
Мы застали Ксению Николаевну в возбужденном, приподнятом и отчасти боевом настроении.
- Звонит какой-то дур'ак, - поспешила поделиться с нами своей победой взволнованная женщина, - называет себя Назымом Хикметом, считая, что я дур'очка...
- Ксюша, а вообще-то Хикмет в Ленинграде, - сказала все знающая про писательский мир Ирина Николаевна, - он вчера прилетел из Дюшамбе, там у него была премьера.
- Пр'ивет! - У Ксении Николаевны округлились глаза. - Он что, мог сам позвонить на студию?
- Мог.
- Какого чегта его к нам пгинесло?! Что ему, дома не сидится? Агрессивный тон, увы, совершенно не соответствовал опрокинутому выражению лица.
- Дома он, Ксюша, как раз и насиделся, - усмехнулся Дима Иванеев, - целых семнадцать лет.
- Если это был он, меня завтр'а пгосто выгонят... Откуда я знала, что это он? Я думала, это Хейли...
- А что ты ему сказала?
- Много сказала! Как р'аз на увольнение по статье, без выходного пособия. Дугаком назвала. Доигр'ались!
Через два дня после личных телефонных переговоров с директором студии Назым Хикмет Ран появился на "Ленфильме".
Легендарный человек был интересен всем, кроме Ксении Николаевны, разумеется.
По ходу беседы с директором элегантный гость как бы между прочим поинтересовался, кто снимет трубку, если позвонить в сценарный отдел.