Вскоре аскери (солдат) принес обед. Первое арабы не готовят, и это избавило меня от описания одного из блюд. На второе, которое нам подали первым, была фасоль с соусом, жареная баранина, какие-то жареные овощи типа нащих кабачков, салат из помидоров и огурцов, отварной рис. На третье сырая вода. Впрочем, мистер Усэма сырой водой запивал все: и баранину, и рис, и помидоры. Все это, кроме теплой воды, имело какой-то кисловатый, не очень приятный привкус. О каждом блюде мистер Усэма справлялся: Карашо? '

Я кивал и отвечал: «Хорошо», но через два часа после обеда снова захотел есть.

После обеда к мистеру Усэме снова пришли офицеры, и тут я выяснил, что один из них накыб Усэма, тезка командира полка, инженер по радиолокации, знает немецкий язык. Это меня очень обрадовало, так как теперь я мог выяснить хотя бы элементарные вопросы. Накыб Усэма стал моим переводчиком.

Я попросил вызвать солдата, знающего русский язык, о котором меня предупредил мистер Адам. Этот солдат три года работал с нашими специалистами на строительстве Асуанской плотины и мог мне пригодиться. Мистер Усэма куда-то позвонил и сказал, что солдат скоро придет.

Я предложил мистеру Усэме поехать на огневые позиции батарей, но он положил руку на телефон и сказал: Есть приказ командиру не отлучаться.

Я удивился такому приказу, но уточнять не стал и решил ехать один. Мистер Усэма, услышав мое решение, сказал: Мистер Басили, с вами поедет мистер Рэфод.

Я согласился.

В это время пришел солдат, знающий русский язык. Я заглянул в словарь и спросил:

Исмак э? Как тебя зовут?

– Саади, – ответил он и добавил: – Я расскажу по-русски. Это означало, что он говорит по-русски.

Передо мной стоял невысокого роста, похожий чем-то больше на казаха, чем на араба, молодой солдат.

– Хорошо, потом расскажешь. А сейчас едем на батарею. Понял? Понял, – ответил Саади.

Когда мы вышли из мэльги, солнце уже прошло половину пути от зенита до горизонта, но жара от этого не уменьшилась. С невысокого холма были видны огневые позиции трех батарей. Четвертая стояла в низине и дальше всех и ее не было видно.