Не менее независимую позицию занимал Андрей и на Западе - и тут он часто приходился не ко двору примитивному антикоммунизму определенной части эмиграции. Он был подлинный диссидент среди диссидентов, и единственная идеология, которую он признавал, была идеология защиты прав человека, кто бы их ни нарушал - советские или китайские коммунистические лидеры или чилийские и южноафриканские антикоммунисты. Я горжусь тем, что мне выпала удача представить моего друга Андрея Амальрика, с которым так много вместе пережито, широкому читателю на его родине. В заключение мне хочется процитировать одну из последних статей Амальрика - в ней он выступает против фальшивой разрядки напряженности, которую проводили некоторые прагматические политики на Западе. "Мне с возрастом становится все ясней, что лучшее в нашем мире находит свое выражение через простые человеческие отношения - любовь мужа к жене, родителей к детям, мужскую дружбу, сострадание, терпимость, простую порядочность, - в то время как любая идеология и доктрина, если она не используется с осторожностью как рабочая гипотеза, может свестись к рубке голов или, в лучшем случае, к набиванию кошельков... ...Поскольку у Движения за права человека нет дивизий, политикигангстеры и политики-лавочники склонны третировать его. Но мне кажется, что именно всемирное движение за права человека станет преобразующей мир силой, которая преодолеет как бесчеловечность, основанную на насилии, так и бесчеловечность, основанную на безразличии..." (из книги "СССР и Запад в одной лодке").

Павел Литвинов

Москва, август 1990 года

Долго относясь к слову "революция" скорее негативно, я стал участником одной из, может быть, наиболее значительных. Никто не знает, завершится она успехом или мучительная попытка создания новой идеологии кончится тупиком. Кризис христианства породил просвещение, кризис просвещения - марксизм, но можем ли мы с уверенностью сказать, что его кризис разрешится превращением "личности" из элемента "системы" в личность? Философия тоталитаризма продолжает распространяться в мире, но там, где она впервые победила, началось ее преодоление - не "справа", а "слева", в движении на ощупь, но вперед.