Но вот лунный диск земной жизни клонится к закату и близок уже к гребню "предконечных гор". И когда я предстану вдруг пред скорбью "трех путей", о чем придется мне жалеть?

II

Будда учил людей: "Соприкоснешься с вещью, не прикрепляйся близко к ней!" Значит, и то, что я теперь люблю вот эту хижину из трав, уже есть грех. Значит, то, что я привержен так к уединенью, -- уже преграда на пути... А что же, когда я говорю о бесполезных радостях и провожу так зря и попусту все время?

III

В предрассветную тишь сижу я в думах об этом законе и, обращаясь к своей душе, задаю ей вопрос: "Убежал ты от мира, с горами, лесами смешался... все для того, чтоб душу спасти, чтоб "Путь" выполнять. Но вид твой подобен монаху, душа же -- в скверне погрязла. Жилище твое по образцу Дземе-кодзи, а то, что ты совершаешь, не достигнет даже до степени дел Сюри-хандоку. Иль в этом сам виноват? Все это -- отплата презрением и бедностью за прежнюю жизнь? Иль это смущает тебя, в заблужденьях погрязшее сердце?

И на это в душе нет ответа. Только одно: к языку обратившись, раза два или три неугодную Будде молитву ему произношу.

Конец третьей луны второго года Кэнряку (1212 г.).

Писал брат Рэн-ин в хижине на горе Тояма.