Сердца людей все изменились: значение стали придавать только одним коням и седлам; таких же, кто употреблял бы волов и экипажи, -- таких уже более не стало. Стремились только к владениям на Юге и Западе. О поместьях же на Севере и Востоке и думать не хотели.

В ту пору как-то по делу, случайно, мне довелось побывать в этой новой столице в провинции Сэтцу. Посмотрел я, как там все обстоит. Тесное пространство, -- негде и улицу разбить; Север, прилегая к горам, высок, а Юг, близкий к морю, низменен; все время -- неумолчный шум от волн, морской ветер как-то особенно силен. Дворец помещался между гор, так что даже начинало казаться: "Уж не таким ли был и тот, бревенчатый дворец?" Впрочем, он все же имел иной вид, и было даже кое-что в нем и красивое.

Все эти дома, что каждый день ломались и сплавлялись по реке в таком количестве, что ей самой течь было негде, все эти дома, -- где же они? -Где они построены? Мест пустынных много, а построенных домов -- так мало!

Прежнее селенье -- уже в запустенье, новый же город еще не готов. Все жители же были что плавающие по небу облака. Обитавшие здесь издавна, потеряв теперь землю, горевали; те же, кто селился вновь, испытывая нужду в материалах для построек, страдали.

Посмотришь по дорогам: те, кому надлежало бы ездить в колесницах, -верхом на лошади; кому следовало бы носить форменное одеянье, -- ходят в простом платье. Весь облик столицы сразу изменился, и только одна эта деревенщина -- служилые люди оставались все теми же!

Стали говорить: "Уж не предвестье ли это смут на миру?" -- и так оно и было: мир с каждым днем приходил все в большее волнение, и сердца людские не ведали покоя. В конце концов жалобы народа не оказались тщетными: в тот же год зимою государь соизволил вновь вернуться в прежнюю столицу. Однако -пусть и будет так, но эти всюду разбитые дома... как с ними быть? По-прежнему их больше уж не отстроить!