— У меня к тебе деловое предложение, королева, — говорит он смущенно. — Видишь ли, местный полицейский начальник нас со Жмуром допекает. Совсем достал. Я уж ему отчисления увеличил, все равно не отстает. Ты, говорит, не Зубин Мета, а мошенник. Ты, говорит, вместо живой музыки людям суррогат втюхиваешь, а потому подпадаешь под уголовную статью закона. Даю тебе, говорит, неделю. Либо начинай играть по-настоящему, либо — уматывай… Вот я и подумал: если бы кто-нибудь сидел здесь рядом и хотя бы легонько потряхивал в такт Жмуру этим инструментом, то тогда ведь получилась бы самая настоящая живая музыка, правда? Даже целый оркестр! А, королева? Войдешь в долю? Тридцать процентов выручки — тебе.

Последние предложения он произносит просто даже умоляюще.

— Ты что, серьезно?

— Конечно! — заверяет ее привокзальный Зубин Мета со свойственной индийским дирижерам горячностью. — Ты лучше всех подходишь. Во-первых, ты офигительно рыжая, тебя далеко видать, даже в темноте. Это, так сказать, дальняя реклама. Во-вторых, ты офигительно красивая — это реклама ближняя. В-третьих, в музыке ни хрена не смыслишь, как и я, а значит, нос задирать не станешь. Все плюсы налицо… Не согласна на тридцать — давай тридцать пять! Больше, извини, не могу. Жмур тоже в доле — ремонты, то да се…

— Сорок, — твердо говорит Ив. — Нам двоим поровну, а Жмур и двадцатью процентами обойдется.

— Королева… — восхищенно всплескивает руками Зубин Мета. — Ну как есть королева! Не зря я на тебя сразу глаз положил. Договорились! Играй!

Он нажимает на кнопку, запускающую Жмура, и с новой силой обрушивается на клавиатуру. Ив пробует бубен, сначала робко, потом все громче и увереннее. Попадать в такт простой мелодии и в самом деле не составляет труда. Прохожие исправно бросают монетки.

Закончив играть, Зубин Мета проверяет выручку.

— Двадцать пять! — торжествующе объявляет он. — Сто пятьдесят процентов экономического роста! Эх, золото ты мое рыжее! Играем еще пять раз и идем в кабак, обмывать. Выпьем за искренний союз, связующий Моцарта и Сальери! Я угощаю.