- Не на щепки, - говорит, - играют, а на деньги. Уж этот пуще всех меня донимает. Ну, хорошо. Только князь и говорит новому барину-то, как большой ушел: - Не угодно ли, - говорит, - со мной сыграть? - С удовольствием, говорит. Сидел он, так таким фофаном смотрит, что ну! Куражный то есть из себя; ну, а как встал, подошел к бильярду, и не то: заробел. Заробел, не заробел, а видно, что уж не в своем духе. В платье, что ли, в новом неловко, али боится, что смотрят все на него, только уж форцу того нет. Ходит боком как-то, карманом за лузы цепляет, станет кий мелить - мел уронит. Где бы и сделал шара, так всё оглядывается да краснеет. Не то, что князь: тот уж привык - намелит, намелит себе руку, рукава засучит, да как пойдет садить, так лузы трещат, даром что маленький. Сыграли две ли три партии, уж не помню, князь кий положил, говорит: - Позвольте узнать, как ваша фамилия? - Нехлюдов, - говорит. - Ваш, - говорит, - батюшка корпусом командовал? - Да, - говорит. Тут по-французски что-то часто заговорили; уж я не понял. Должно, всё родство вспоминали. - А ревуар, - говорит князь: - очень рад с вами познакомиться. Вымыл руки и ушел кушать; а тот стоит с кием у бильярда, шарики поталкивает. Наше дело, известно, с новым человеком что грубей быть, то лучше: я взял шары да и собираю. Он покраснел, говорит: - Можно еще сыграть? - Известно, - говорю, - на то бильярд стоит, чтоб играть. А сам на него не смотрю, кии уставляю. - Хочешь со мной играть? - Извольте, - говорю, - сударь! Шары поставил. - На пролаз угодно? - Что такое значит, - говорит, - на пролаз? - Да так, - я говорю, - вы мне полтинничек, а я под бильярд пролезу. Известно, ничего не видамши, чудно ему показалось, смеется. - Давай, - говорит. Хорошо. Я говорю: - Мне вперед сколько пожалуете? - Разве, - говорит, - ты хуже меня играешь? - Как можно, - я говорю, - у нас против вас игроков мало.