Стали играть. Уж он и точно думает, что мастер: стучит так, что беда; а Пан сидит да всё приговаривает: - Вот так шар! Вот так удар! А какой!.. ударишка точно был, да расчету ничего не знает. Ну, как водится, проиграл я первую партию: полез, кряхчу. Тут Оливер, Пан с местов пососкочили, киями стучат. - Славно ! Еще, - говорят, - еще ! А уж чего "еще" ! Особенно Пан-то за полтинник рад бы не то под бильярд, под Синий мост пролезть. А то туда же кричит: - Славно, - говорит, - пыль не всю еще вытер. Петрушка маркёл, я чай, всем известен. Тюрин был да Петрушка маркёл. Только игры, известно, не открыл: проиграл другую. - Мне, - говорю, - с вами, сударь, так и так не сыграть. Смеется. Потом как выиграл я три партии - у них сорок девять было, у меня никого - я положил кий на бильярд, говорю: - Угодно, барин, на всю? - Как на всю? - говорит. - Либо три рубля за вами, либо ничего, - говорю. - Как, - говорит, - разве я с тобой на деньги играю? Дурак! Покраснел даже. Хорошо. Проиграл он партию. - Довольно, - говорит. Достал бумажник, новенький такой, в аглицком магазине куплен, открыл, уж я вижу, пофорсить хотел. Полнехонек денег, да всё сторублевые. - Нет, - говорит, - тут мелочи нет. Достал из кошелька три рубля. - Тебе, - говорит, - два, да за партии, а остальное возьми на водку. Благодарю, мол, покорно. Вижу, барин славный! Для такого можно полазить. Одно жаль: на деньги не хочет играть; а то, думаю, уж я бы изловчился: глядишь, рублей двадцать, а то и сорок потянул бы. Как Пан увидел деньги у молодого барина-то: - Не угодно ли, говорит, со мной партийку? Вы так отлично играете. - Такой лисой подъехал. - Нет, - говорит, - извините: мне некогда. - И ушел. И чорт его знает, кто он такой был, Пан этот. Прозвал его кто-то паном, так и пошло. День деньской, бывало, сидит в бильярдной, всё смотрит. Уж его и били-то, и ругали, и в игру ни в какую не принимали, всё сидит себе, принесет трубку и курит.