Здесь он вырос и сформировался как личность и как писатель; здесь, в патриархальном укладе небольшого городка Мондонедо, где и книги-то можно было найти лишь в школе, а позже — в доме самого Кункейро, где все знали друг друга, старики любили рассказывать истории былых времен, а прошлое, легенды края перемешивались с действительностью. Кункейро впитал народные предания, мягкий юмор, свойственный мироощущению и литературе Галисии. Все творчество Кункейро, на первый взгляд не соотнесенное с временем и местом, на самом деле неразрывно связано с Галисией, ее фольклором и людьми. Если приглядеться внимательнее, сразу становится понятно, что, где бы ни происходило действие его книг — на земле Древней Эллады или в Бретани XVIII века, на самом деле оно всегда происходит среди рек и лесов Галисии и неотделимо от ее преданий, от своеобычного быта деревушек и городков. И написаны эти книги, во всяком случае большая их часть, на языке родной Галисии, хотя многие из них впервые опубликованы на испанском. Но это не переводы в привычном смысле слова, а авторские переработки, ведь на испанский перекладывал их сам Кункейро, нередко что-то меняя.

Его творческая судьба сложилась удачно, хотя пришлась она на непростое для того языка, на котором писал Кункейро, время. Впрочем, в истории Галисии легких времен почти не было. Начинал он свой путь в литературе как поэт, публикацией в 1932 году сборника стихов «Море на севере», за которым через год последовала книга «Стихи о „да“ и „нет“» — в обеих отчетливо заметно увлечение молодого литератора авангардизмом и сюрреализмом. Гражданская война прервала эти поиски; Кункейро уходит в журналистику и, поскольку франкизм признает только «язык Империи», публикует несколько книг на испанском; лишь в конце 50-х начинается робкий, постепенный возврат к родному языку. В одном из своих последних интервью Альваро Кункейро признавался: «Я был вынужден писать по-испански, но не надо забывать, что некоторые из моих книг, например „Мерлин и его семья“, „Записки музыканта“, „Если бы вернулся старый Синдбад“, написаны по-галисийски и переводил их на испанский я сам… Я не верю в билингвизм. Всегда один язык является основным, и для меня это галисийский».