Памяти безвременно расформированной налоговой полиции посвящается Считаю своим долгом уведомить читателя, что "Записки…" – книга символическая, чем и отличается от части второй Налогового кодекса, где нет ни слова вымысла.

Заранее прошу не искать черную кошку в темной комнате (я про смысл, который мог бы появиться на этой странице по воле случая). Возможно, кому-то покажется чрезмерным употребление табуированной лексики и эвфемизмов в тексте, а также излишне экспрессивной манера письма и отсутствие связности контента страницы.

Таких людей я бы попросил закрыть страницу и держать свое мнение невысказанным. Кроме того, все нижесказанное не позерство и не ода "смелым и храбрым" – там достаточно много грязи и негативных мыслей, граничащих со стебом и цинизмом. Это всего лишь проявление моей позиции, а также мыслей и чувств, материализованных на листе бумаги.

Мурлыканье будильника плавно возвращало в реальность.

Просыпаться не хотелось, сон был ласковый и душевный, словно плеск океана о прибрежную гальку, но и голос будильника был приятным и даже возбуждающим.

Он шептал в самое ухо:

– Вставай… просыпа-а-а-а-йся-а-а… Вставай, ми-и-и-лы-ы-ы-й…

Караваев открыл глаза и резко сел на кровати, ошалело таращась по сторонам: будильник, скотина, в юную прелестную деву не трансформировался, но улыбался зигзагом серых точек на электронном табло.

Вставать и тащиться в душ все же пришлось, ведь сегодня был Первый рабочий день. Именно так, с большой буквы "Пэ", первый рабочий день после долгого поиска работы, случайных заработков и вынужденной экономии, которой Виктор Караваев, для близких просто Витек, бывший военный врач, бывший переводчик и, увы, бывший муж, вынужденно предавался уже более полугода.

Отслужив в армии два года врачом-переводчиком (есть такая должность в списке военно-учетных специальностей доблестного Минобороны), Караваев был и оставался глубоко штатским человеком.