"Двухгадюшником". Это слово особое. Из нескольких тысяч слов, составляющих великий и могучий русский язык, есть только несколько десятков тех, которые не затерлись от привычного каждодневного употребления и рождают отклик в душе слышащего их. У любого кадрового офицера слово "двухгадюшник" такой отклик вызывает однозначно; причем в зависимости от личной погруженности в проблему, обозначенную этим понятием, сила отклика варьируется от презрительной улыбки до неудержимого приступа тошноты. Первоначально "двухгадюшник" произошел от "двухгодичника" – так назывался человек, по сущему недоразумению надевший после окончания гражданского ВУЗа военную форму сроком на два года в звании лейтенант, еще порой кадровые офицеры зовут таких "тоже лейтенанты" – первое слово обязательно подчеркивается голосовой интонацией. Итак, лейтенант"двухгадюшник" в эволюционной цепочке homo militaries (человека военного) находится где-то на предпоследнем месте снизу – между солдатом первогодком и прослужившим год черпаком.

Конечно, при большой сообразительности, огромном упорстве и неком мазохизме он может со временем поднять свой статус почти до царя военной природы – полковника или даже генерала, а то и стать венцом военного творения (вспомните, кто у нас министр обороны). Но сразу оговоримся, что такие случаи чрезвычайно редки. Как правило, средний "двухгадюшник" мелок, прожорлив, ленив и несообразителен, а следовательно, практически не имеет шансов пробиться на верх военной пищевой цепочки.

Будучи еще лейтенантом, Витек прибыл к месту влачения службы в конце лета. Он закончил спецфакультет медицинской академии, и на этом основании кто-то в Главном управлении кадров решил, что он вполне сможет заняться борьбой за здоровье бойцов разведгрупп.

Решения Главного управления кадров, как и пути Господни, порой неисповедимы. В кадрированной части встречались субъекты и почище – было несколько моряков, пара десантников, а однажды даже неведомым образом у нас очутился военный переводчик.