— Что ж сразу не вызвали?

— Ай, доктор, неловко вас беспокоить… Я ж старуха, все одно помирать скоро…

— А ты, мать, не спеши, не спеши! Что за таблетки ты принимала?

— Все, что было… И соседка еще своих принесла… все от сердца… Все одно не помогает…

— И все же что именно?

— Ох… все коробки в ящичке…

Аня, умница, пока я разговариваю, уже и кардиограф разворачивает, и нитроглицерин бабке под язык засунула, и манжетка тонометра у нее на руке.

— Сколько?

— Девяносто на шестьдесят.

Маловато, но терпимо, минуты две еще в запасе есть.

— Аня, два кубики фентанила, один дроперидола в вену — быстро! И налаживай капельницу.

— ЭКГ?

— Успеем. Полиглюкин, затем в резинку пятнадцать тысяч гепарина.

Откуда-то взялся бодрый старичок. Прислонясь к косяку, насмешливо поглядывает на нас. Чем-то он меня раздражает.

— Вы кто — муж? Позовите шофера с наркозным аппаратом!

— И носилки тоже?

— Делайте, что вам говорят! И побыстрее!

Носилки ему… На этих лестницах только с носилками и ходить. Понесем на одеялах. Архитекторы, кость им в горло, до того наэкономили, что ни с носилками, ни с гробом не развернешься, так и носим на одеялах с любого этажа. Вдвоем, я и шофер. Санитары у нас не предусмотрены. Во всем мире есть, только у нас нету. Не баре, мол, сами снесете. Ну ладно, я здоровый мужик, могу. А, скажем, другой врач, Фаина, женщина уже немолодая да и сложения весьма хрупкого — и попадется пациент килограммов под сто двадцать, а родичи его, как всегда, ушли в кино…

— Аня, на вене сидишь? Капельница готова? Отлично! Бабуля, как самочувствие? Дышать легче? Хорошо, хорошо. Начинай гепарин, Анюта.

Хм, гепарин… Здесь бы стрептодеказу, чудо-препарат. Но еще в 1990 году он стоил более тысячи рублей за дозу, а сегодня — страшно и подумать. Бабка сама того не стоит, мы все того не стоим. Нам потому его и не дают. Впрочем, у тех, кто «стоит», другая медицина, они нашу «скорую» не вызывают.