Твои лохматые, похожие на полусонных гусениц нити вяло шевелятся. Иногда, зажав нос, преодолевая отвращение, я приближаюсь к тебе, обрываю их и бросаю рыбкам. Они охотно едят их.
Я приучил рыбок ежедневно питаться твоей плотью — может, это хоть немного вредит тебе?
Их не так иного — двадцать три. Они равнодушны к тебе — видишь, как спокойно стоят они в твоих зелёных отражениях? За это я и люблю их, меняю воду, чищу старые аквариумы и кормлю, кормлю тобой.
Даже сейчас — за два часа до кормёжки рыбки, заметив меня, потянулись вверх, ткнулись в гладкую поверхность вопросительно раскрытыми ртами…
Вчера две пухленькие самочки гупии принесли стайку юрких прозрачных мальков с крохотными золотыми плавничками и большими чёрными глазами. Ещё одна самочка беременна и вот-вот разродится. Пора вылавливать её сачком и отселять, не то другие рыбки съедят младенцев.
Сегодня же, как только доклею конверты, отселю в литровую банку. Растите спокойно, рыбки.
1978 год
Король, сапожник, портной
Клювик наполненного тушью рейсфедера плотнее прижался к прозрачному ребру треугольника, коснулся бумаги и туго прополз по ней, оставив сухую, неглубоко продавленную канавку.
Анатолий вернул его в прежнюю точку, нажал сильнее и снова повёл — рваная неряшливая линия пролегла по канавке, а у самого конца — где путь ей преградила зелёная, добротно проштрихованная пола шинели, — вспухла живой чёрной каплей.