— Как раз! Уж и не знаю, как ваш Ванька, но у нас детей собирают в дорогу при мамаше. Чужого подсунуть варианта нет!
— Да будет тебе! Ваньку я много лет знаю. Он не врет…
Зинку Кузьма подначивал каждый день. Ругал за грязь
и небрежность. Особо на первых порах не мог свыкнуться с присутствием в доме чужой бабы. И, завидев на кухонном столе Зинкину расческу, звал невестку:
— Ты свой парик когда перестанешь чесать на кухне? Еще примечу тут эту грязь, осмолю тебя, как курицу, со всех концов!
В другой раз увидел на своем кресле ее колготки. Пригрозил натянуть их ей на голову.
— Чтоб дикаря сдалеку видать было! — кричал ей вслед.
Заметил губную помаду и лак на своем столе. Снова скандал.
Грязную обувь невестки выставлял из коридора во двор.
Никогда не садился за стол вместе с Зинкой. Либо до нее, либо после. Он не переносил запахов крема, красок, лака, туши и духов. Говорил, что она пахнет парфюмерной лавкой.
Увидев Зинку, вернувшуюся с работы, изумленно открыл рот:
— Это что? Ты где была? На работе? Вот так? Да у тебя, кроме лифчика, никакой одежи нет!
— Как так? — не поняла Зинка.
— Это что у тебя заместо юбки? Почему вся жопа наруже? Ты глянь, Настя! Ей юбка до пупка! Дальше все голиком! А кофта? Нет, ты покажись! Сплошная срамотища! Снаружи вырез до транды, а сзади две тесемки! Ты это что? Кто дозволил нагишом из дому выходить? Ты кто есть? За что нас срамишь? Теперь же скидывай эти шнурки! Не то накручу хвоста живо! Ишь бесстыжая! Перед кем заголяешься? Еще лопочешь, что на работе была! На какой? Видать, не зря конфеты носишь. Теперь понятно, за что их получаешь…