– Это ты действительно сморозил, Вадим.

Вадим движением головы перебросил чуб справа налево.

– Факт налицо.

– Вадим! – понижая голос, повторил Федор. Он тоже был явно смущен исчезновением Грекова, которого всего пять минут назад видел на его обычном месте у входа.

Но Вадим уже ожесточился.

– Я уже двадцать третий год Вадим. Сбежал ваш товарищ Греков с собрания! Фьють! – Вадим присвистнул.

Это было уже выше сил Федора. В тенорке у него появился металл:

– Това-арищ Вадим Зверев, выйдите из зала! Вадим сочувственно улыбнулся:

– На этот раз, Федя, ты в самом деле загнул. Все засмеялись. Все согласны были с Вадимом, что Федор хватил через край. Это было тем очевиднее, что нельзя было назвать более неразлучных друзей, чем Федор, Вадим и Игорь. Все трое в один час и в одном вагоне приехали на стройку. Все они поселились в общежитии в одной комнате. Даже их ковбойки в крупную клетку были куплены в магазине универмага в один и тот же день. Поэтому последние слова Федора были восприняты как веселая шутка. Однако не из тех был Федор Сорокин, чтобы позволить поставить свой авторитет под удар.

– Товарищ Зверев, – повторил он дребезжащим тенором, – я попрошу вас покинуть собрание.

Самоуверенная улыбка сбежала с бледно-загорелого лица Вадима. Он понял, что Федор не склонен к шуткам.

– Зa что?

Ответ Федора прозвучал с неумолимой четкостью:

– За выпад против партийного руководства!

– Ну, если ты все это так поворачиваешь… – криво улыбаясь, сказал Вадим и встал, вскидывая на руку аккордеон. Хромированный звук пронесся под крышей юрты, и Вадим, опустив голову, быстро вышел.

Еще минуту в юрте длилась тишина, а потом колыхнулись ее брезентовые стены. Те же самые девушки, которые больше всего возмущались на собрании поведением Вадима, теперь вознегодовали против Федора.

– Нет, скажи, за что?!

– Он же ничего не сказал!