— Все остальное у этой суки есть, — бросил он. — Пусть и его забирает. Сейчас.

— Хорошо. Пол, — обратился я к мальчику, — у тебя есть вещи, которые нужно собрать?

Он пожал плечами. Универсальный жест. На все случаи жизни. Может и мне перенять?

— Ему нечего собирать, — сказал Джакомин. — Все, что здесь есть, принадлежит мне. Она ничего не получит.

— Умно, — сказал я. — Умно. Люблю, когда мужчина расторгает брак с достоинством.

— Что вы имеете в виду? — спросил Джакомин.

— Вам не понять, — ответил я. — У мальчика есть куртка? На улице холодно. Я позабочусь, чтобы вам ее вернули, если вы так хотите.

— Надень куртку, — сказал Джакомин сыну.

Мальчик вышел и вернулся в помятом военно-морском бушлате, как будто он валялся на полу, а не висел на вешалке. Я открыл дверь на лестницу. Пол вышел. Я посмотрел на Джакомина.

— Вы заработали здесь много неприятностей, не забывайте этого, — процедил он.

— Моя фамилия Спенсер, — сказал я. — Поэт еще такой есть. Если что, найдете меня в бостонском телефонном справочнике. — Я переступил через порог и закрыл дверь. Затем снова открыл ее и добавил:

— В разделе “Самые крутые парни нашего города”.

Глава 4

Мальчишка сидел рядом со мной на переднем сиденье и смотрел в окно машины. Сцепленные руки лежали на коленях, пальцы постоянно беспокойно шевелились. Ногти с заусеницами коротко обгрызены. Я повернул налево и направился на юг.

— Так все-таки, с кем бы ты предпочел жить, с отцом или с матерью? — спросил я.

Мальчишка снова пожал плечами.

— Это что должно означать: ты не знаешь или тебе все равно? — упорствовал я.

— Не знаю, — выдавил он.

— Что не знаешь: что ответить или с кем хочешь жить?

Мальчишка снова пожал плечами.

— Можно я включу радио? — попросил он.

— Нельзя. Мы разговариваем, — пресек я попытку уйти от разговора.