Каждая рота помещалась в огромной отдельной спальне, тесно уставленной двухэтажными сетчатыми койками, – на коечном этаже спали по два курсанта. Двери всех рот выходили в общий батальонный коридор. Пол этого коридора и предстояло мыть провинившимся.
Следует сказать, что основные работы в казарме и на пищеблоке производились вольнонаемными. Курсанту было некогда. Его распорядок был так насыщен, что для отработки нарядов, по сути, не оставалось времени, – ведь он должен был что-то еще и усвоить из военных наук. Но и отсутствие дисциплинарных взысканий армии противопоказано.
Крашеный пол в коридоре, вымытый уборщицами, пока мы бывали на занятиях, блестел даже в самую слякотную погоду: внизу стоял дежурный, и войти в плохо вычищенной обуви было невозможно.
Пол сиял. Его и мыли ночные «нарядники». Производилось это следующим образом. В батальоне имелось тонкое байковое одеяло без хозяина, оно хранилось в вентиляционном люке под лестницей. Его погружали в ведро с водой, в меру отжимали и аккуратно расстилали на полу. Затем двое провинившихся брали его за углы и волокли по полу, оставляя позади широкий, влажно мерцающий след. Обычно, когда они доходили до границы своей роты, одеяло перехватывали наказанные из соседней, а там еще из следующей. Через несколько минут пол принимал свежевымытый вид.
Разумеется, старшины и сержанты знали об этой хитрости, но не замечали ее и по окончании процедуры тотчас засчитывали выполнение наряда. Они попросту жалели нас: им было лучше нашего известно, что ждет нас впереди.
Уже третий день я выходил на занятия без оружия. Остальные разбирали из пирамиды свои винтовки, построившись внизу, брали их на плечо, и мы покидали расположение. Чтобы хорошо петь в строю, требуется умение. Мы еще не научились этому, мы отрабатывали шаг под барабан. Гулкая барабанная дробь напоминала пионерский лагерь, от которого мы ушли не так уже и далеко, но к нему и, главное, к тому времени не было возврата. Винтовку барабанщик нес не на плече, когда под ее тяжестью, изнемогая, затекает левая рука, – его винтовка, чтобы не мешать, удобно висела за спиною. Мы уже начинали понимать, как это важно – что-нибудь в жизни уметь, чего не умеют остальные.