– На Байкале есть красный лес. Особая порода сосны. Красивое дерево что снаружи, что изнутри, от комля до самой макушки ствол светится, словно солнцем облит. И сучьев на таком стволе нет, на самой макушке кисточка. И внутри дерево медово, а кора красная. Посмотришь – словно накалилась тайга. В таком лесу и живет белка-огневка.

Гриша повертел головой.

– Да не смотри, эта белка пришлая. В лиственничном лесу серебристый зверек обитает.

– Но тут же кедрач с лиственницами, – возразил Гриша. – Тогда какой здесь зверек?

– Серебристый. В чистых кедрачах – темно-бурый окрас с сединой, и хвост длинный – веером. Если зверек накроется хвостом, как одеялом, то и кончика носа не увидишь. Вот в ельниках совсем зверек темней, под стать лесу, по спинке у него ось с пепельным отливом. Байкальского ни с каким другим зверьком, Григорий, не перепутаешь, хоть белку, хоть соболя, по высокой головке меха сразу видно, откуда зверек.

– Была бы собака… – обшарив глазами деревья, укорил кого-то Гриша, – не упустили бы белку.

– Гавкать и мы могем, гав, гав, – подражая щенку, потявкал Анисим.

Ветки на макушке шевельнулись.

– Поднял, папань, верхом белка ушла. Честно, папань…

– Пусть. Не заблудится, – закинул за плечо Анисим ружье.

– Тоже скажешь, белка да заблудится в лесу.

В гору тянуть ношу, пусть не скоро, потихоньку, помаленьку – вытянешь, а вот по крутому спуску сходить – нужна сноровка, да еще какая. Оступился – не юзом, так и кувырком пойдешь. Бывает, охотник в одной стороне окажется, а торбу ищи в другой.

– Ты, папань, вот так, ступом, ступом сходи. Не хватайся за ветки – развернет…

Гриша уже внизу командует.

Он первым увидел в кустарниках голубые лоскутки воды и бегом к ней.

– Папань, вода! Но к берегу не подступиться – кочкарник, мокреть!

– И не надо.

Анисим приметил колодину, подшагнул к ней, поставил ружье, снял вьюк. Тут и костер будет! Он ножом подрезал мох и скатал его в рулон – оголил землю.