– Ты где, сын?!.

– Да здесь я, – крикнул шепотом Гриша.

Анисим, тяжело дыша, подошел.

– Можно и без воды, – наконец сказал он.

– Чего же не отзывался? – сглотнул слезы Гриша.

Анисим молчал. Он устал, и ноги не держали его.

– Пожуем сухарика, – из темноты сказал Анисим, – да посидим спина к спине, подремлем. Скоро уже будет светать. – Гриша слышал, как отец нашарил мешок. – На охоте ведь как? – опять подал голос Анисим. – Бывало, и на березе охотник ночь просидит, чтобы волки не съели. А тут вон какая перина, – похлопал по колодине Анисим.

– Папань, заряди ружье, а? – шепотом попросил Гриша.

– Только между нами, – взялся за ружье Анисим, – а то подслушает медведь.

Как хорошо, что отец нашелся.

– Господи, – вздохнул, подражая матери, Гриша. – Пулю вгоняй, папань, – окрепшим уже голосом попросил он. Радуясь, что темно и отец не видит его слез. А то подумал бы, что испугался как маленький.

– Пулю, говоришь, – клацнул Анисим ружьем.

– Папань, выйдем из тайги, сговорю деда Витоху, чтобы уступил щенка от Дамки. Ты не против?

– Не против, – теплым и родным голосом соглашается Анисим.

– Он, кажется, лагушок под рыжики заказывал, не помнишь, папань?

– Заикался как-то, но ничего определенного не сказал.

– Можно напомнить, чо здесь такого, договориться.

– Как-то не принято набиваться мастеру, – рассудил Анисим, – разве по такому случаю…

– Доплатить можно, – горячо подхватил Гриша, – постараюсь отфуговать, не нахвалится.

Анисим хмыкнул.

– Что-то не упомню, чтобы в нашем роду хвастуны были.

Гришу от этих слов обдало жаром. Он и не хотел, а так вышло, слово есть слово, вылетело… Гриша и сам не любит хвастунов, как теперь выходить из положения? Как доказать, что он и совсем не хвастун?