Анисим шуровал палкой в дупле.

– Ты чего, папань, нашел? – подбегая, спросил Гриша.

– Показалось, кто-то выглянул из дупла, а кто – не скажу.

Дупло было небольшое, едва пролезал кулак на месте выломленного сучка в сухом, со сломанной макушкой кедре. И дупло от земли было с метр, не больше. Анисим потянул носом воздух возле дупла.

– Живым духом пахнет.

– Соболь? Вот бы мамке на воротник.

– На портянки к празднику, – определил Анисим. – Снег покажет, кто в тереме живет, скорее всего белка, – сделал он вывод.

– Давай заметим место, на обратном пути посмотрим, – предложил Гриша.

– Правильно мыслишь, сын. – Анисим достал из-за опояски топор, сделал затески. – Примечай, сломанная макушка – раз, если стоять лицом к солнцу, справа прижим – горы – два, – показал Анисим на двурогую скалу.

И они пошли дальше по чернотропью. Пока поднимались на вторую террасу горы, выкачали пота не один ушат.

– Здесь теплее, – заметил Гриша.

– Ближе к солнцу, – так и должно быть, по кустарникам видно. Не успели заморозки сжечь.

Редкие среди кедрачей березки еще кудрявились буро-зеленой листвой. Анисим остановился, привалившись горбовиком к стволу дерева. Так было легче и удобнее стоять – отдыхали ноги. Дальше еще круче дыбился подъем, гора была почти отвесной.

– Штурмовать будем или обойдем? – спросил Анисим, разглядывая перед собой обнаженные корневища, оплетающие склон. Они сползали сверху вниз.

– Как только держатся на такой круче деревья? – удивился Гриша. Он посмотрел в распадок, из которого только что вышли. Распадок дышал сизой студенистой изморозью. А над головой стыли в жутковато величественной неподвижности отроги Хамар-Дабана.