этого-то она и не любит.

- Странный упрек! - воскликнул Владимир Сергеич. - Сочинено! да как же иначе? на что же после этого сочинители?

- Ну вот, подите; впрочем, ведь и вы не должны любить поэзии.

- Напротив, я люблю хорошие стихи, когда они действительно хороши и благозвучны и, как бы это сказать, представляют идеи, мысли...

Марья Павловна встала.

Надежда Алексеевна быстро обернулась к ней.

- Куда ты, Маша?

- Детей уложить. Девять часов скоро.

- Да разве без тебя они не лягут?

Но Марья Павловна взяла детей за руки и ушла с ними.

- Она сегодня не в духе,- заметила Надежда Алексеевна,- и я знаю отчего,- прибавила она вполголоса.- Но это пройдет.

- Позвольте спросить,- начал Владимир Сергеич,- вы зиму где намерены провести?

- Может быть, здесь, может быть - в Петербурге. Мне кажется, я в Петербурге соскучусь.

- В Петербурге-то, помилуйте! Как это возможно! И Владимир Сергеич пустился описывать все удобства, все выгоды и прелести столичной жизни. Надежда Алексеевна слушала его со вниманием, не сводя с него глаз. Она словно изучала его черты и изредка посмеивалась про себя.

- Я вижу, вы очень красноречивы,- сказала она наконец,- придется прожить зиму в Петербурге.

- Вы не будете раскаиваться,- заметил Владимир Сергеич.

- Я никогда ни в чем не раскаиваюсь, не стоит труда. Сделал глупость, старайся поскорей забыть ее - вот и все.

- Позвольте спросить,- заговорил после небольшого молчания Владимир Сергеич на французском языке,- вы давно знакомы с Марьей Павловной?

- Позвольте спросить,- возразила с быстрой усмешкой Надежда Алексеевна,- почему вы именно этот вопрос мне по-Французски сделали?

- Так... без всякой особенной причины... Надежда Алексеевна опять усмехнулась.

- Нет, я не очень давно ее знаю. А не правда ли, она замечательная девушка?

- Она очень оригинальна,- промолвил Владимир Сергеич сквозь зубы.