— Пластмассовая — что? — фыркнула, едва удержав смешок, Лидия. — Курица?

Да, ответил я не дрогнув, пластмассовая курица на тонких ножках, а если нажать на спинку, она снесет пластмассовое яичко. Во сне я четко видел все это, видел штампованную бородку и тупой клюв, слышал, как щелкнула внутри птицы пружинка, затем по желобку покатилось желтое яйцо, плюхнулось на стол и завертелось. При этом крылья тоже хлопали, с механическим постукиванием. Яйцо состояло из двух пустых половинок, склеенных неровно, мои пальцы во сне ощущали острые кромки. Лидия наблюдала за мной с иронической улыбкой, насмешливо, но снисходительно.

— А как его потом обратно?

— Что? — В последнее время я все чаще не мог понять простейших вопросов, с которыми обращались ко мне люди, словно они говорили на особом, неизвестном мне языке; когда разбираешь отдельные слова, но они никак не складываются в нечто осмысленное.

— Как вставляют яйцо в курицу, чтобы она снесла его опять? В курицу из твоего сна.

— Не знаю. Наверное, просто… всовывают внутрь — и все.

Теперь она все-таки рассмеялась, коротко и жестко.

— Представляю, что сказал бы профессор Фрейд.

Я рассерженно вздохнул.

— Но не все же можно… — Вздох. — Не все же…

Тут я сдался. Но она по-прежнему не сводила с меня цепкого пренебрежительного взгляда.

— Да, еще бы. Иногда курица — просто курица, конечно, если она не бескрылая клуша.

Теперь мы рассердились оба. Лидия не могла понять, зачем мне понадобилось возвращаться сюда.