Но, когда узнал, что несколько десятков детишек, вместо того чтобы слушать про Джордано Бруно, Галилея, Коперника, Ломоносова и Эйнштейна, проводят дни и ночи в тупых молитвах, Илья Петрович почувствовал себя лично задетым. Он поклялся, что не уедет из "Сорок второго" до тех пор, пока хоть один ребенок в Бухаре останется неграмотным. Однако все его попытки с наскоку взять сектантскую цитадель и доказать упрямцам, что Бога нет, а их Бога нет вдвойне, оказались безрезультатными. Из Бухары Илью Петровича, невзирая на его директорский авторитет, вытолкали взашей, пригрозив спустить собак, если он хоть раз еще приблизится к ограде скита. Он ушел, сопровождаемый взглядами двух людей - приземистого, тощего мужичка-келаря и высокого, худощавого старца. Эти две пары глаз, особенно Вассиановы, впоследствии долго преследовали Илью Петровича. Взгляд келаря ничего, кроме ненависти, не выражал, но глаза старца поразили директора каким-то нездешним, невиданным одиночеством. Выражение это, впрочем, промелькнуло только на мгновение, Вассиан отвернулся, и Илье Петровичу пришлось несолоно хлебавши идти домой. Потерпев неудачу добиться своего добром, педагог призвал на помощь начальство. Но, к его удивлению и возмущению, в том месте, где, казалось бы, по долгу службы давно должны были принять соответствующие меры, к его действиям отнеслись неодобрительно. Председатель поссовета - хохол-западенец из бывших бендеровцев, застрявший в этих краях после отсидки и избранный на высокую должность благодаря тому обстоятельству, что никого менее пьющего подыскать не смогли,- прикрыл дверь и сказал буквально следующее: - Илля Петровычу, та не чипайте вы их. - Это еще почему? - Воны дуже добри працивныкы. - Значит, вам всего дороже план ваш?! - воскликнул Илья Петрович так, что слышно было на всем этаже.- А какой ценой вы этого добиваетесь, вы подумали?

- Бачыте, Илля Петровычу,- ответил председатель осторожно.- Вы людына нова и трошки не розумиетеся.