Вдруг редактор умолкает, словно холод описываемой степи заморозил и каскад его слов. В приоткрывшихся дверях показывается острая бородка, крючковатый нос и коротко остриженная голова.

— А-ааа… пан Йосек! Что скажете?

— Нижайший поклон, пан редактор. Я пришел за теми семью рублями… ну, вы знаете…

— Теперь у меня нет. Пан Дульский, пишите дальше!

— Как это нет? Я должен сегодня же заплатить хозяину.

— Не мешай! «Из глаз и ноздрей ретивого скакуна сыплются искры; он несется как вихрь, но вдруг волчица подскакивает к нему и вырывает у него хвост. Кровь хлещет потоками…»

— Ну, что же будет, пан редактор?

— Теперь ты ничего не получишь; не мешай!

— Так я подожду.

— Не жди, говорят тебе!

— Но я же не могу… Сегодня я должен получить мои семь рублей.

Мрачный редактор вдруг принимает величественный вид.

— Йосек, — говорит он, — через час ты получишь полтинник, а теперь убирайся отсюда, не то…

Йосек исчезает.

— Погоди же, постой! Постой! Принеси-ка мне еще коробку папирос.

— Дайте денег.

— У меня нет мелких; купи на свои и оставь папиросы в типографии.

— С какой это стати? Я и денег не получил, да еще должен покупать вам папиросы?

— Можешь за это выпить рюмку водки.

— Тоже за свой счет?

— Разумеется. Пока что…

— Ну и ну!..

— Пан Дульский, пишите дальше, — говорит редактор, поглядывая через плечо на сидящую за ним машину. — «Эта ничтожная добыча лишь на мгновение задержала стаю бегущих волков, быстро догоняющих свою жертву…»

— Пан редактор! — кричит, вбегая с озабоченным видом, какой-то господин в старой бурке и измятой шляпе. — Пан редактор, ради бога, дайте мне пятнадцать рублей!

— Пятнадцать рублей? — с изумлением спрашивает редактор, притопывая ногами и крепко растирая руки. — А статью вы принесли?

— Боже мой! Оставьте меня в покое с этой статьей по крайней мере сегодня. Вы же знаете, моя жена…