- Ну? Кто у нас сейчас будет купаться? Кто у нас сейчас будет чистеньким-чистеньким?.. Берта, вода нормальная? Мой сынуля будет купаться, да... Слишком горячая, ты слышишь, Берта? Плевать мне на градусник. Говорю тебе, горячая.

Однажды Карл специально пришел пораньше, чтобы присутствовать при купании. Лоис вытащила руку из "в самый раз" воды и нацелила мокрый палец на Карла.

- Кто это к Томми пришел? Кто этот большой дядя? Кто это, Томми? [40]

- Он меня не узнал, - сказал Карл, надеясь, что это не так.

- Это твой папа, Томми! Это папа Томми.

- Он сто лет меня не видел.-нудил Карл.

- Томми! Видишь, куда мамин пальчик показывает? Этот большой дядя твой папа. Ну-ка, посмотри на папу.

В ту осень отец подарил Лоис норковую шубку, и если вы живете неподалеку от перекрестка Пятой авеню и Сорок седьмой улицы, то наверняка видели, как Лоис в своей новой шубке почти каждый четверг катит перед собой просторную, черного цвета колясочку по направлению к парку.

И в конце концов она все-таки совершила это. И у нее тут же возникло ощущение, что каким-то непостижимым образом об этом сразу всем стало известно. Мясники старались подобрать ей кусочек получше. Шоферы такси доверительно жаловались на то, что у мальца такой кашель, мэм. Берта, их горничная, как следует мочила теперь половую тряпку и больше не гоняла пыль из угла в угол. Бедняжка Куки, все еще пьяненько хихикавшая в "Сторк-Клубе", теперь частенько ей названивала. Женщины все чаще смотрели ей в лицо, а не на платье. В театре глазеющие на женщин мужчины явно выделяли ее, Лоис, притворяясь, что им просто любопытно, как она будет смотреться в очках.