— Сколько их? — хрипло спросил генерал.

— Тридцать три богатыря, как в сказке, Василий Кузьмич.

— Выглядят браво. Командира ко мне.

— Капитан-лейтенант Кравченко, к генералу! — крикнул Сорокин.

Богдан чеканным шагом подошел к Белограю и вытянул руки по швам.

— Почему не козыряешь?

— Я зек, а не военный.

— С сегодняшнего дня вы моряки. Вам привезли форму. Без погон. Справитесь с заданием, верну звания и погоны. Все без исключения получат свободу. С данной минуты в команде вводится морской устав, дисциплина и обращение в соответствии с уставом. А кто забыл, тому напомним.

— Мет нужды, граж… товарищ генерал. Мякину жевать будем, но флотскую амбицию сохраним.

— Я тебя помню, каплей. Сдержал слово?

— Корабль к походу готов. Поднимай вымпела, гюйс, флаг — и в морг.

— Не сомневался в тебе, моряк. Готовность номер один. Выход в море по тревоге в любой день. Вопросы есть?

— Так точно. В команде тридцать офицеров и три мичмана. Некомплект. Личный состав сторожевого корабля — сто семь человек. С учетом боевого опыта и потерь в боях готов идти с минимальным составом, без смены вахты.

— Сколько еще нужно?

— Дюжину матросов. Генерал повернулся к Сорокину.

— Из-под земли достань. Завтра доложишь.

Ответа от подполковника не ждали. Команда получена — выполняй.

— Нет радиста. Радиоузел не отлажен.

— Радиста я пришлю своего. Представь мне комсостав, каплей. Богдан повернулся к строю.

— Старший помощник лейтенант Лабезников. Коренастый мужичок лет сорока в ватнике вышел из строя.

— Он служил на «Восходе», и это его родной корабль. Службу знает.

— Кто следующий?

Белограй начал подходить к каждому, пристально разглядывая моряков, словно картины в галерее.