— Отрядом 731 командовал генерал-лейтенант Сиро Исии, но он мне не подчинялся напрямую.

— Я тоже никому не подчиняюсь. Мне принадлежит Колыма и весь Дальневосточный край, территория, превышающая Западную Европу вдвое. Я могу вывести весь ваш барак на улицу и расстрелять. Уверен, среди вас немало людей из отряда Исии, а может, и сам он прячется под маской лейтенанта флота. Мы с американцами не обменивались списками военнопленных, кто к кому попал в руки, неизвестно. Среди военнопленных японцев самый высокий авторитет у вас. Если вы не можете справиться с элементарной задачей… Мне есть кем заселить четвертый барак.

— Это ваше право. В четвертом бараке нет людей из отряда 731. Но я знаю, что у вас есть специальный лагерь для японских военнопленных. Если вы командируете меня туда вместе с генералом Моцумото, вполне возможно, что мы получим интересующие вас сведения. Мы напрасно теряем время.

Белограй помолчал, потом встал:

— Обсудите этот вопрос между собой. Я согласен на ваше предложение. Мне нужен результат.

Он вышел из кабинета, оставив японцев одних. Мустафин ждал за дверью.

— Вот что, Абрек. Возьмешь Тосиро и второго япошку и отвезешь их в зону к соратникам по оружию. Без помпы, по-тихому. Пусть найдут нужных людей и допросят их. Дай им полную свободу действий.

— На это и недели не хватит, Василь Кузьмич.

— Хватит. Кого надо, увидят сразу. И смотри! Ты мне за этих двоих головой отвечаешь.

— Все сделаем как надо, товарищ генерал.

Белограй достал свою трубку и, сунув в рот, подошел к окну. Времени оставалось мало, май на носу.

4.

Представить себе, чтобы такой мужик как Сорокин кого-то о чем-то просил? Смешно. Он не подполковник, он маршал по колымским меркам. Начальник особого управления — страшная должность.