Возражения на обвинения в измене, выдвинутые против меня французским правосудием и воспроизведенные датскими следственными органами в ходе допросов, которым я был подвергнут в период моего тюремного заключения в Копенгагене в 1945–1946 годах.

Меня обвиняют:

В том, что во время оккупации я написал две книги — «Guignol’s band» и «Безон сквозь годы» — по заказу немцев и им в угоду.

Достаточно только открыть эти книги, чтобы убедиться в беспочвенности данного обвинения. Первая из них принадлежит к художественной литературе, вторая — история одной деревни под Парижем. Ко второй, кстати, я лишь написал предисловие, автор ее Альбер Серуй.

В том, что я был почетным членом Европейского клуба.

Я никогда не был членом Европейского клуба, равно как не состоял ни в каких других клубах, обществах, партиях и т. п. Я раза три, не более, обедал в Европейском клубе по приглашению французских медиков, состоявших его членами. На этом мои посещения Е.К. и ограничиваются. До меня в самом деле дошли сведения, что организаторы Е.К. в нескольких циркулярах поместили мою фамилию в списке почетных членов, несмотря на мои категорические возражения. Как только мне стало об этом известно, я написал чрезвычайно резкий протест против совершенного подлога и потребовал немедленно исправить ошибку. Я получил уведомление о том, что мое письмо получено, и впоследствии убедился, что мое имя исчезло из циркуляров.

В том, что в период оккупации Франции немецкими войсками я усугубил свои антисемитские выступления, призывая, устно и письменно, к преследованию евреев.

Данное обвинение откровенно противоречит истине. С приходом немцев я полностью перестал заниматься еврейской темой, тем более что прежде стремился вовсе не к войне, а к миру.