Возможно, мои коллеги да и прочие служащие Дюделера заметили мое угрюмое настроение, а может быть, любое отличие, теряя новизну, переходит в свою противоположность, представляясь смешным и ничтожным, возможно, далее, что подействовали обе эти причины в сочетании с третьей, мне неизвестной; так или иначе взгляды, которые я теперь на себе ловил, под огнем которых проходил, от которых бежал, были пропитаны насмешкой, добродушной или злой. "Младенчик, вечный младенчик!" - безмолвно дразнили меня эти взгляды. И разве сам я внутренне не признавал их правоту? Постоянные встречи с самим собой были бы мучительны даже и без этой лжи, вопиющей с моего фото, но последняя все усугубляла; преследуемый самим собой, я томился весь свой рабочий день, чтобы поскорей бежать с территории Дюделеров домой, но и там меня подстерегали дюделеровские продукты с моим изображением; безвозвратно минули те времена, когда в любой отлучке я тосковал по державе Дюделеров и жаждал скорейшего возвращения. Я мог бы, конечно, поделиться своими переживаниями с женой, но воздерживался, боясь, что она не поймет меня, я воспринимал ее как живой упрек: ведь тогда в подвале, среди размокшей штукатурки и картофельных ростков, я уже распознал ее несостоятельность и мог бы предугадать возможные последствия, которые потом столь губительно сказались на нашем малыше; порой я был близок к тому, чтобы открыться матери, но перед ней я всякий раз чувствовал себя ребенком и все еще ощущал ее смущение во время разговора о происхождении дюделеровского рекламного младенца; лишь изредка, когда она с моим незадавшимся, вечно орущим сыном на руках взглядывала на меня с состраданием, мне чудилось, что она молчаливо жалеет меня. Итак, прибежища надо было искать где-то еще, но где? Даже если просто бродить по городу, по этому городу - резиденции фирмы Дюделеров, на каждом шагу тебя подстерегает дюделеровская реклама: на стенах, на тумбах огромные рекламные плакаты "Молоко для новорожденных Дюделера", "Цитрусовое молоко Дюделера", и в центре каждого из них на привычном голубом фоне мое младенческое фото, чудовище, огрубленное гигантским увеличением с сеткою растра розовато-телесного цвета.