День шел за днем, и дело потихоньку продвигалось. Смастерил каркас и сделал весельную систему в первом приближении. Пришло время водных испытаний, которые решил провести в рабочем режиме без тени торжественности и предрассудков.

Предупреждали меня яхтсмены, что любое касание воды лодкой считается как спуск на воду, а это событие первостепенной важности. Игнорирование традиционного морского ритуала может привести к нехорошим последствиям. Я был не против, но торжественность момента решил перенести на потом, когда лодка будет готова к генеральному спуску. Однако в божественной области мое намерение в зачет не пошло, и первое плавание закончилось катастрофой: утонуло весло. Оно было железное и погрузилось в морскую пучину с легкостью топора.

"Ерунда, — подумал я, — сейчас достану".

Кое-как добрался до берега, попросил у яхтклубовцев акваланг, гидрокостюм и занырнул в студеные весенние воды Черного моря. Гидрокостюмчик пришелся не в пору, и холод завладевал моей плотью все сильней. Начался шторм, вода стала мутной. Я не плавал, а лазал на четвереньках по дну и наощупь пытался обнаружить весло, но тщетно. Высосал последние литры воздуха из баллона и ни с чем выплыл на поверхность. Теперь больше никогда не буду нарушать морские традиции.

Мастерить конструкцию приходилось из разного случайного хлама. Лопасти для весел, например, сделал из старого перекореженного противня, который валялся на свалке в лесу. Железяка, похоже, побывала под гусеничным трактором. Сделать на ней ровную поверхность было тяжко, но я справился.

Пришла весна, и крымская природа начала благоухать. Небо, горы и море переглянулись в недоумении и приготовились к изменению климата. Девицы начали щеголять по набережной с голыми коленками. Вороны на городской свалке резвились вовсю. Суровая капиталистическая действительность не могла справиться с законами природы и отступала под действием радостных выражений лиц народа. Население курортного городка терло руку об руку в предвкушении летнего заработка, легкого, как дождь в Париже.