Идеализированный мир дальних стран, созданный в уме и потому достаточно комфортный и безопасный, начинал рушиться на глазах. Будучи достаточно искушенным жизнью в местах отдаленных, решил сделать прививку от клещевого энцефалита. Оказалось, что уже поздно: делать ее надо было в три захода, и начинать осенью.

"Ничего страшного", — подумал я и начал ходить с этой мыслью, пока не встретил друга Женю Шубина, ведущего невропатолога города Ялты, годы юности и зрелости которого прошли в Забайкалье. Как врач, он был знаком со страшной заразой, отчего начал хоронить меня заранее. По его словам, вернуться живым из тех мест у меня шансов не было. Женя — шутник, но в данном случае не шутил. Убеждал он меня долго и настойчиво не отправляться в опасное путешествие. Жажда моя к жизни возросла, и уже совершенно не хотелось загнуться от какой-то там козявки, страдая напоследок от недостатка серого вещества в мозгу. Доктор Шубин с медицинской точностью обрисовал все стадии отхода в мир иной после укуса энцефалитного клеща. Напоследок он проникновенно перекрестил меня и попрощался на всякий случай навсегда. Далекая Сибирь начинала материализовываться и приближаться.

Весной два раза смотался в Москву за деньгами. Первый раз чуть не зря. Позвонил в свою контору, и мне сообщили, что можно приехать и получить деньги. Приехал — денег не было. Зато я в очередной раз вдоволь насмотрелся на пьяные смурные лица тружеников Бирюлевского ремонтно-эксплуатационного управления.

Без денег возвращаться нельзя, и я решился на беззаконие, возглавив фирму, хозяева которой очень стеснялись того, что натворили. Я примерно представлял, чем все может закончиться, но тогда это был единственный выход из моего финансового тупика. В присутствии государственного нотариуса я заготовил себе приговор подлинными подписями на куче важных документов.

"Черт со мной", — думал я.