Мы слушали с уважением и пытались осознать грандиозность идеи целиком. Сбегал за фотоаппаратом, чтобы запечатлеть то, как два голых дядьки при луне ковыряют пальцами стенку на стройке. Брызгалов запаниковал и испугался за то, что я когда-нибудь напишу книгу и выставлю на обозрение народа его голый зад. О книге, кстати, я тогда и не мечтал. Но не за народ испугался Брызгалов, а за то, что в издание могут заглянуть его дети и увидеть папу голым. Какой хитрый ход мыслей организовался у него в мозгах за такой короткий промежуток времени! Я поразился неугомонности моментального мышления. Не смог бы так.

Мы засели в парилку снова. Брызгалов допил дорогое вино, и его понесло. Оказывается, что он не такой, каким мы его видим. Я приободрился.

— Я в душе спонсор, а не производитель, — сказал Брызгалов.

Я сразу взял бутылку и начал изучать этикетку. Градусов в содержимом было немного, и пьянеть особо было не с чего. Оснований не верить ему не было — он уже спонсирует существование своего собственного института.

Но Брызгалов, похоже, был действительно пьян, потому что начал шарить глазами по сторонам и искать, что бы ему профинансировать и удовлетворить, наконец, спонсорский зуд. На глаза попался строящийся объект Ваниного родового имения.

— Сколько тебе надо денег для окончания строительства, друг? — спросил Брызгалов.

Ваня назвал астрономическую цифру. Ни один мускул не дрогнул на лице прирожденного спонсора. Ваня был равнодушен к спонсорам и отмахнулся от Брызгалова, как от надоедливого насекомого. Брызгалов не унимался.

— Хочешь кого-нибудь заспонсировать — заспонсируй вон его, — ответил Ваня и направил большой палец руки через плечо на меня.

Мои финансовые запросы оказались значительно меньше Ваниных, и Брызгалов сник. Чутье бизнесмена подсказывало, что с этой незначительной суммой ему придется расстаться на самом деле, и что отказываться и кокетничать я не буду.