«Пропал день, — говаривали флистаунцы. — Мы подняли лису, но она сразу ушла. Зато мы видели Беллу. Интересно, сколько еще старушка протянет, ведь ей уже под девяносто. Отец помнит, как она выезжала на охоту — летела как ветер».

Да и саму Беллу все больше занимали мысли о при ближении смерти. Предыдущей зимой она очень тяжело болела, но в апреле появилась, как всегда, розовощекая, только двигаться и соображать стала медленнее. Она приказала заботливее ухаживать за могилами отца и брата, а в июне совершила небывалый поступок — пригласила к себе своего наследника, которого до тех пор решительно отказывалась видеть. Это был очень дальний родственник, англичанин по имени Бенкс, живший в Саут-Кенсингтоне и служивший в Музее Виктории и Альберта. Он прибыл к ней в августе и стал посылать всем своим друзьям длинные и презабавные письма, описывающие этот визит, а впоследствии изложил свои впечатления в рассказе для «Спектейтора». Белла невзлюбила его с первого взгляда. Он носил очки в роговой оправе и говорил голосом радиодиктора. Время он тратил главным образом на фотографирование каминных досок и дверных ручек. Однажды он подошел к Белле, держа в руках стопку найденных в библиотеке книг в переплетах из телячьей кожи.

— Послушайте, вы знали, что у вас есть эти книги? — спросил он.

— Да, — соврала Белла.

— Ведь это первые издания. Должно быть, страшно дорогие.

— Поставьте их на место.

В письме, где он благодарил ее за прием и куда вложил несколько сделанных им фотографий, он вновь упомянул эти книги. Это заставило Беллу призадуматься. Почему этому щенку понадобилось лазить повсюду в ее доме, да еще всему назначать цену? Я же еще не умерла, рассуждала Белла. И чем больше она об этом думала, тем невыносимее становилась для нее мысль, что Арчи Бенкс увезет ее книги в Саут-Кенсингтон, снимет каминные доски и, как он уже грозился, напишет эссе о ее доме для «Архитектурного обозрения». Она не раз слышала, что книги — вещь ценная.