С истинно английской сдержанностью леди, муж которой арендовал Мок-Холл, сделала вид, что ничего не знает о предстоящем в Флистауне званом вечере.

x x x

В оставшиеся до события дни Белла сосредоточила внимание на своей внешности. Последние годы она почти не обновляла гардероба, а дублинский портной, клиенткой которого она была в прежние времена, закрыл свою мастерскую. Минуту-другую она тешилась бредовой мыслью отправиться в Лондон, а может, и в Париж, и лишь недостаток времени заставил ее от этого отказаться. В конце концов она обнаружила подходящий магазин и купила там ослепительное платье из малинового атласа, а в придачу длинные белые перчатки и атласные туфли. Среди своих драгоценностей она, увы! не нашла диадемы, но зато откопала множество блестящих, не отличимых друг от друга викторианских колец, несколько цепочек и медальонов, жемчужные броши, бирюзовые серьги и гранатовое ожерелье. Из Дублина она вызвала парикмахера.

В день бала она проснулась рано, ее слегка лихорадило от нервного возбуждения. Пока к ней не зашли, она ворочалась в кровати с боку на бок, неустанно обдумывая каждую деталь подготовки к празднику. До полудня она была поглощена тем, что наблюдала, как расставляют канделябры с сотнями свечей и вешают три огромных люстры из уотерфордского хрусталя в танцевальном зале и в комнате для ужина; она следила, как на столах раскладывают серебро, расставляют бокалы и рюмки, а около буфета водружают массивные ведерки со льдом; она помогла украсить лестницу и залу хризантемами. Белла даже не позавтракала в тот день, хотя Райли соблазнял ее кусочками деликатесов, уже полученных от поставщика. Она почувствовала слабость и прилегла, но вскоре вскочила, чтобы собственными руками пришить пуговицы с гербами и ливреям временно нанятых слуг.

Гости были приглашены к восьми. Белла беспокоилась, не слишком ли это рано, она слышала, что званые вечера начинаются теперь позднее, но вторая половина дня тянулась столь невыносимо медленно, что она, когда густые сумерки уже окутывали дом, порадовалась, что сократила это изнуряющее ожидание.