Но если у прекрасной генеральши имя Пушкина теперь вызывало трепетный восторг, то повзрослевший Александр Сергеевич заочно называл Анну Петровну «премиленькой вещью». Что, с моей сугубо личной точки зрения, гениального поэта характеризует, как мужчину, далеко не с лучшей стороны. Более того, в письмах к Родзянко, Пушкин позволяет себе писать о его подруге в выражениях, просто оскорбительных для женщины, хотя прекрасно знал, что Анна Петровна читала все его письма. Но знаменитая встреча поэта и «гения чистой красоты» неумолимо приближалась.

Анна Петровна приехала в Тригорское — имение Вульфов. И ернический, оскорбительный тон Пушкина исчез совершенно. Грустный и задумчивый гулял он с прекрасной генеральшей по парку, в элегическом тоне вспоминал их встречу у Олениных:

«У вас был такой девичий облик… Не правда ли, что-то тогда вас угнетало, какой-нибудь крест?»

Анна Петровна разрешила Пушкину писать ей. Сама же она возвращалась к… Керну. Так решила родня, а молодая красавица не была ещё настолько самостоятельна, чтобы долгое время противиться её натиску.

В Ригу, где находился в это время на службе генерал Керн, полетели письма из Михайловского, исполненные такой высокой поэзией, пронизанные такою страстною и почти безумною любовью, какую в реальной жизни можно встретить нечасто. Сохранилось семь писем Пушкина к Анне Керн. Легко представить себе, какой восторг должна была испытывать женщина, вызвавшая подобные чувства. Тем более на фоне того грубо-заземленного, утилитарного отношения, которое не уставал демонстрировать престарелый супруг-генерал. Женщина — какой бы молодой и прекрасной она ни была — оставалась для него лишь самкой — не более того. Немудрено, что в 1826 году Анна Петровна снова оставила мужа и на этот раз — навсегда. Не остановило её даже то, что вскоре должен был родиться её второй ребенок. Снова дочь, получившая при крещении имя Анна.