Мишин собирался ответить, но наружная дверь в полутемный вестибюль открылась, пропустив юнкера 2-го класса Владимира Яковлева, он влетел, потрясая газетой «Николаевский вестник».

— Господа! — возгласил он. — Грандиозная новость!

— Насчет практики, что ли? — кинулись к нему другие.

— Да что там практика, забудьте о ней. Тут такое творится!

Все были заинтригованы.

— Да говори же, Яковлев, — вскричал его приятель Мишин, — говори, не тяни душу!

Тот возбужденно объявил:

— Напечатана телеграмма Аркаса к управляющему Морским министерством. Оказывается, 29-го ночью «Константин» подошел к Сулину, спустил свои катера, и они атаковали турок. Похоже, два броненосца утопили, но и один катер пропал!

Все дружно заговорили, обсуждая потрясающую новость, газета пошла по рукам; юнкера на время забыли даже о практическом плавании.

Но в это время распахнулись большие двустворчатые двери в рекреационный зал, и зычный голос дежурного офицера пригласил:

— Господа юнкера, прошу!

Молодые люди толпой хлынули в зал, где построились в шеренгу перед длинным столом, стоявшим у стены под портретом императора. За столом восседали преподаватели. Кресло в центре занимал начальник юнкерских классов капитан 2-го ранга Христофоров. Все офицеры были в парадных мундирах. Особенно авантажно выглядел Христофоров: в густых бакенбардах до подбородка, с обширной, хотя и седеющей шевелюрой и горбатым носом.

— Равняйсь! Смирно! — раздалась команда. Все вытянулись и затаили дыхание. Парадность собрания обещала что-то волнующее. Христофоров встал:

— Господа юнкера! — начал он. — Главный командир Черноморского флота и портов его превосходительство вице-адмирал Аркас изволил начертать следующую резолюцию на моем рапорте, где я прошу его распоряжений относительно практического плавания этого лета.

Он воздел на нос огромные круглые очки и начал перебирать бумаги на столе. Юнкера перестали дышать. Наконец начальник школы нашел свой рапорт и, держа его перед собой, как зеркало, прочитал: