Ещё ткется эта смертоносная пряжа, когда оранжевые молнии вздыбливают тучи дыма, песка и гальки вместе с каким-то железным хламом, и вслед за осколками каменный град засыпает пойму. Машина приваливается к самой воде, укрываясь за обрывом, броском смещается к центру вытянутого расположения «противника», а серая паутина по-прежнему ткется в воздухе, выметываясь из-под узких крыльев машин, скрещиваясь, накрывая узкое плато, рождая оранжевые молнии, оглушительный в узкой долине грохот, тучи камней и осколков – стреляют другие вертолеты звена. Машина командира «выныривает» над обрывом и с высоты человеческого роста обрушивает весь огонь по центру расположения «противника». Сергеев краем глаза замечает на месте замыкающей зенитной установки расползающееся дымовое облако над белыми оспинами воронок – молодец, Астахов! – теперь можно работать обстоятельно.

– «Третий», сделай им «утюжок», мы прикроем твой заход. «Второму» обработать правую группу целей и держаться за мной.

Что такое «утюжок» у них в эскадрилье, знают хорошо, сейчас это узнает и «противник»… Лопатин набирает высоту, и его летчик-оператор косым огнем пулемета сметает расположение «противника». Залп «Второго» удачен, он тянется за командиром, а тем временем «Третий», облетев плато, резко подскочил, развернулся на месте, слегка опустив броневой нос, заскользил вдоль расположения «противника», странно похожий одновременно и на летающий танк, и на хищную птицу над мышиной колонией. В такие минуты, даже при полном внутреннем напряжении, Сергеев любовался работой своих парней. Под узкими крыльями вертолета прерывисто задышали пламенем маленькие вулканы, и снаряды скорострельных пушек, взрываясь сериями одновременно, топили в огне и дыму последнее, что могло уцелеть там, на узком плато, под навесом хребта. Долину затягивало серой пеленой, запах сгоревшей взрывчатки и каменной пыли уже проник в кабину… Картина поражения цели выглядела внушительной, и Сергеев скомандовал выход из боя. Окончательное слово за огневым посредником – по его докладу будет оценена боевая работа звена, в котором учитываются не только пробитые мишени, и всё же Сергеев надеялся, что труды летчиков будут оценены по достоинству. В конце концов каждый командир лучше всяких посредников знает, чего стоит его подчиненный и какой оценки ему следует ждать…