Кафе «Гайети» оказалось темной, сырой, провонявшей затхлой кислятиной забегаловкой, почти пустой в час дня. Я взял себе пива. Бармен хорошо знал Дэнни. Фрэнка тоже. Но известны они ему были только по именам — как Дэнни и Фрэнк, которые обычно приходили вместе.

— А когда вы в последний раз видели Дэнни? — спросил я.

— В субботу. Он был вместе с Фрэнком.

— В прошлую субботу?

— Нет, в позапрошлую. В те выходные никто из них не заглядывал. Что довольно странно. Обычно по субботам эти парни торчат тут, как приклеенные.

Прошло часа полтора. Я выпил четыре бутылки пива и расспросил не менее десятка людей с Мэйн-стрит, знавших Дэнни Спринга. Большинство из них подтвердило, что он чаще всего показывался с Фрэнком. Но никто не знал их фамилий. Мои собеседники не имели ни малейшего представления и о том, кто такой Джим.

Какая-то нечесаная брюнетка с припухшим лицом дождалась, пока я возьму ей бурбон, и лишь потом сообщила:

— Кажется, я однажды слышала фамилию Фрэнка. Что-то вроде Айвор, Айвер или Айверс... — Она рыгнула и кокетливо почмокала губами. — Как насчет еще одной рюмашки, сладенький? Может, я вспомню поточнее.

Вряд ли вспомнит. И я не стал ее больше баловать.

— Тогда убирайся ко всем чертям, сладенький, — обиделась девица.

Около половины четвертого я допивал последнюю бутылку в тошниловке под романтическим названием «Старлайт Руф».

— Позволь угостить тебя пивом, браток, — предложил он.

Я мельком взглянул на него.

— Нет, спасибо.

И принялся было слезать с табурета. Вдруг он протянул правую руку и сомкнул пальцы на моем предплечье. Именно сомкнул — это самое подходящее слово. Ощущение было такое, будто моя рука угодила под колесо самосвала.

Он сидел вполоборота ко мне и, несмотря на то что крепко сжимал мою руку, выглядел совершенно невозмутимым, даже расслабленным. Странным шутником оказался тот здоровенный парень, который за последний час попадался мне на глаза дважды.