Оба раза он входил следом за мной в бар и садился за несколько мест от меня, но достаточно близко, чтобы слышать, о чем я говорю со случайными знакомыми. Подсевший ко мне тип походил на громадную гориллу с переразвитой мускулатурой, редеющими волосами и лицом, напоминавшим башмачную болванку, обтянутую чем-то вроде блеклой кожи. Весил он, должно быть, около двухсот пятидесяти фунтов, из которых большая часть приходилась на мускулы.

— Отпусти руку, — стараясь говорить спокойно, потребовал я.

Он и ухом не повел.

Я находился в очень неловком положении, поскольку из-за его бульдожьей хватки почти съехал с табурета и подался вперед. На стойке бара передо мной стояла моя пивная бутылка; я ухватил ее свободной рукой, всерьез намереваясь врезать нахальному кретину по зубам.

Но тут он отпустил меня. На какое-то мгновение предплечье пронзила резкая боль, вся рука тупо заныла.

Поставив бутылку на место, я соскользнул с табурета и встал лицом к этой образине.

— Извини, браток, — сказал он. — Не знал, что ты такой чувствительный.

— Теперь знаешь.

— Ладно, не заводись. Давай я лучше угощу тебя пивом.

— Я же сказал — нет. И вот что, дружище...

— Пот. Меня зовут Пот.

— Держи свои грабли от меня подальше.

— Да ладно те! Просто хотел чуток поболтать с тобой, вот и все.

У меня еще не улеглось желание двинуть его, хотя я и рисковал сломать собственную руку, если вложу всю силу в удар по его черепушке. Однако не это останавливало меня, а любопытство — чего ради он таскается за мной?

Пот искоса посмотрел на меня и поскреб своими кривыми зубами нижнюю губу.

— Я тут случайно слыхал, как ты выспрашивал о моих корешах, Дэнни и Фрэнке.

— Так уж случайно?

— Ну да. Или мы не бухали вместе? Они чё, вляпались? Во что?

Я промолчал.